Наверное, таким же способом крепостники не отказались бы разобраться и с крутарями, но здесь ещё неизвестно, чья возьмёт. Во всяком случае, затевать крупную свару было себе дороже.

Однако в последние месяцы на город свалилась новая напасть: из закупоренных ночами домов стали исчезать люди – причём, как на грех, почти все были спецами, не позаботившимися зарешетить окна. А это было чревато многим, в том числе принудительным встраиванием решёток. То есть сначала, разумеется, по общагам понесут опросные листы, чтобы всё выглядело тип-топ. И перепуганное большинство, конечно, их подмахнёт, а несогласное меньшинство, как всегда, утрётся: куда там, «воля народных масс»! А затем, чтоб окончательно излечить от иллюзий, и на места служб станут возить в зарешечённых транспортах, в сопровождении надсмотрщиков…

Краем глаза Вадим засёк, как его нагоняет расхлябанный двуколёсник с блюстительскими эмблемами на потёртых боках, и обречённо вздохнул: ещё и этих не хватало!.. Двуколёсник с достоинством приближался, дребезжа плохо пригнанными деталями, фыркая вонючим дымом. В условиях ухудшения климата и топливного дефицита сей транспорт сделался в губернии основным – исключая, конечно, общественные. Он немногим отличался от мотоцикла, послужившего ему прототипом, однако был существенно длинней и значительно массивней, поскольку предназначался для двоих. Но главное: обзавёлся крохотной кабинкой, вплотную обтекающей ездоков, – с крышей и дверцами, как положено.

Обогнав Вадима, двуколёсник затормозил и дал лёгкий крен на опору, выдвинувшуюся сбоку днища. Затем распахнулась узкая дверца и наружу протиснулась грузная фигура, затянутая в кожу и пластик, вооружённая увесистой дубинкой. А самой занятной деталью снаряжения являлся широкий шипастый ошейник – теперь, после загадочных ночных мясорубок, вовсе не казавшийся нелепым.